На недавнем двойном концерте в Петербурге,... во второй день (концерт собственно Щербакова) Юлий
Черсанович Ким, предваряя концерт, выступил с кратким вступительным
словом. И сказал Ю.Ч. буквально следующее:
................
Добрый вечер. Сегодня мы его проведём почти так же, как вчера, только
с переменой действующих лиц и исполнителей. Сегодня ведущим вечера
(открывающим вечер) буду я, я буду участвовать в этом вечере, вечере
Михаила Щербакова. И мы проведём его, в отличие от вчерашнего, в два
приёма с небольшим антрактом. Так же как Щербаков вчера, так и я
сегодня выступлю с кратким вступительным словом. Правда, наличие двух
отделений заставит меня появиться ещё раз в начале второго отделения
и, безусловно, в его конце, для того чтобы мы могли вдвоём с вами
попрощаться. Краткое моё вступительное слово будет такое.
В этом году, году многих юбилеев, наряду с юбилеем трёхсотлетия
Санкт-Петербурга, мы с Щербаковым отмечаем ещё скромный, наш личный
юбилей - 20-летия нашего знакомства. 20 лет тому назад мы с ним
встретились, познакомились и подружились, и эта дружба длится по сей
день и имеет перспективы и на дальнейшее. Итак, что же мне хочется
сказать о Михаиле Константиновиче? Есть такой поэт, бывший питерский,
Евгений Рейн. Он соответствует всем самым (чтобы не сказать пошлым)
самым стандартным представлениям о поэте. Он высокий, громогласный,
лохматый, всегда восторженный, и всегда у него горящие глаза. Я помню,
замечательно, как он однажды знакомил меня с поэтессой Инной
Лиснянской. Он подвёл меня к ней и сказал: "Инна Львовна, вот это Юлий
Ким. Это замечательный бард! Это наш лучший бард! Он лучше Галича,
лучше Высоцкого, лучше Окуджавы! Это моё мнение, - сказал он, - это
моё мнение". Я не знал, куда деваться, а он продолжил обратное
представление: "Юлик, это Инна Львовна Лиснянская. Это замечательная
поэтесса! Она лучше Ахматовой, лучше Цветаевой! Это моё мнение. Это
моё мнение". Вот эта история пришла мне на ум, когда я задумался о
том, как же мне - что же мне сказать о Щербакове. (Смех в зале)
Дело в том, что конечно и у меня есть своя воображаемая золотая полка
русской поэзии, и на этой полке, наряду с такими именами как Иосиф
Бродский и Давид Самойлов, для меня, несомненно, располагается имя
Михаила Щербакова. Это моё мнение. (Смех в зале) Это моё мнение. Но я-
но мнение, я бы сказал, бесповоротное, и, думаю, не я один это мнение
разделяю, в отличие от мнения Рейна. В данном случае.
Думая, что бы такое о нём сообщить, я конечно сразу пошёл по
стандартному пути и подумал - надо, наверное, начать с его творческой
биографии, и я даже стал размышлять, с чего бы мне начать эту
биографию, вспомнил, что Миша неоднократно, шутя, себя называл с
переносом ударения в середину фамилии - не ЩербакОв, а ЩербАков.
Иногда и я его в шутку так называл: "ЩербАков?" Это когда раздавался
телефонный звонок, а затем в трубке раздавался знакомый голос. "Это,
надеюсь, ЩербАков?" - спрашивал его я его время от времени. Так вот,
начало рассказа о его биографии у меня быстро сложилось:
Щербаков, добрый мой приятель,
Родился на брегах Протвы.
Где, может быть, родились Вы,
Или блистали, мой читатель.
Там некогда блистал и я.
Полезен Обнинск для меня.
Ибо Щербаков родился в Обнинске, это совершенно соответствует
действительности, а, кроме того, и я действительно блистал в Обнинске,
и даже однажды с его помощью, когда он мне устроил в этом своём родном
городе концерт.
Но потом я подумал: зачем я буду описывать его биографию, это труд
будущих литературоведов. Зачем я буду описывать его историческое
значение, его мастерство, его виртуозную технику и т.д. и т.д. Я,
пожалуй, остановлюсь только на одной единственной мысли и на одной
легенде, которую мне хочется опровергнуть. А мысль, которую хочется
подчеркнуть.
Дело в том, что Михаил Щербаков - это стопроцентный бард и
стопроцентный не бард, одновременно. Стопроцентный бард в том смысле,
что он - исключительно, единственно, чем занимается в жизни, - это
сочинением, исполнением и записью собственных песен. В этом смысле я
не знаю, какой ещё бард выглядит рядом с ним столь же стопроцентным. Я
нет, потому что я занимаюсь театром, пишу пьесы какие-то, оснащаю
своими песнями чужие произведения или, чаще всего. Вероника Долина
тоже оснащает своими песнями чьи-то произведения, хотя пишет тоже и
свои, только свои сочинения. Городницкий одной рукой пишет песни,
другой просто стихотворные тексты, а третьей ищет Атлантиду, как
известно, и занимается океанографией. Сухарев пишет тексты и
одновременно руководит нашей биологией. И т.д. и т.д. Все чем-то
попутно заняты. Щербаков занимается только этим. В этом смысле он бард
- стопроцентный.
Одновременно он стопроцентный не бард, вот в каком, пожалуй, смысле.
Дело в том, что слово "бард" к Михаилу Щербакову, как ни странно, не
так уместно применимо, как легко применимо оно ко многим известным уже
перечисленным мною именам. Слово "бард" немножко узковато для него.
Конечно, в первую очередь, это поэт. И в том отношении к своему делу я
и вижу основания для того, чтобы утверждать, что он не бард. Потому
что его отношение к делу называется очень высоким и очень, мне
кажется, точным словом. Это слово - "служение". Поэт Щербаков и его
главное занятие - служение высокой поэзии. Вот таким служением был
занят всю жизнь Иосиф Александрович, перечисленный мной, и Давид
Самойлович. Из наших бардов служением высокому делу поэзии, может
быть, я назвал бы только два, представьте себе, имени - это Булат
Шавлович и Новелла Николаевна. И даже Галича, и даже Высоцкого я не
могу назвать в этом ряду. Это служение - это больше чем поэтическая
потребность писать стихи и песни. Это понятие своего дела как
некоторой миссии, с очень высокой ответственностью и с очень высоким
требованием к качеству этого дела. Вот что, мне кажется, отличает его
от общего этого братства бардов. Ещё многое и другое его тоже отличает
от этого братства. Но это в первую очередь, как мне кажется. Вот это я
хотел особенным образом подчеркнуть.
И, наконец, два слова относительно легенды, которую я хочу
ниспровергнуть. Щербаков - при первом же с ним знакомстве, когда я
услышал первую порцию песен, сочинённых им в 18, 19 и 20 лет (ему было
20 лет, когда мы познакомились) - сразу заявил о себе как мощный
мастер, я сразу это почувствовал. И я сразу понял, что в нём скрыта
мощнейшая пружина саморазвития. Наверное, он кому-то обязан больше,
может быть и мне, в том числе. И я знаю, что он прочёл и впитал в
себя - он выслушал всех бардов, одно время он был увлечён Высоцким,
Галичем, у него есть какие-то даже ранние подражания и тому и другому,
и моими тоже песнями. Но всё, что он слушал, он ничему не подражал. Он
у всего равномерно учился, всё в равной степени впитывал. И у него
пружина собственного саморазвития была закручена (и остаётся такой же)
так мощно, что он состоялся бы как Щербаков и независимо от всех
других источников, независимо от нашей помощи или не помощи ему.
Меня часто спрашивают: правда ли, что Вы как старик Державин (смех в
зале) лиру передать, так сказать- ну ещё и- опуская, в гроб сходя-
(смех) Но, тем не менее, как молодого Пушкина благословил. Или как
Жуковский уже готовлю портрет с надписью "Победителю ученику от
побеждённого учителя". Нет. Ничего этого не было и не будет, потому
что Щербаков в учителях и не нуждается. Он, повторяю, самодостаточен.
Единственно, чем я могу гордиться, что я первый это сказал. Да. Из
всех признавших его из нашего брата барда, и даже шире - из нашего
брата российского поэта, первым признал его я, этим я горжусь, это мой
приоритет, я на этом настаиваю. Вот.
И на этом я закончу, добавив ещё пару слов, вот таких. Давид Самойлов
как-то сказал: "Литератор должен уметь всё - писать стихи, писать
прозу, писать драматургию, он должен полностью чувствовать себя
комфортно в создании русской литературы. Вот я, - говорил он, - я во
всех жанрах себя попробовал, включая даже литературоведческие
изыскания". Пока, я знаю, что Михаил Константинович пока остаётся в
жанре сочинения песен, сочинения вот этой песенной поэзии, или как ещё
её назвать. И поэтому меня разбирает ужасное любопытство, как, я
думаю, и всех вас, - каков-то он будет в прозе? Я думаю, что это
где-то не за горами.
Итак - слово Михаилу Константиновичу, а я удаляюсь к вам.
......................
А дальше было первое отделение концерта 14 марта.