* * *

Сначала я, натурально, жил без всякого разуменья.
Затем подрос, но, будучи слеп, рассчитывал на чутьё.
Потом однажды раздался звон, послышалось дуновенье -
и вдруг открылись мои глаза. И я увидел её.

Желанье чуда светилось в ней прожилкою голубою,
но я ещё не умел ни дать, ни вымолвить ничего...
Она была - то кристалл, то газ; а я представлял собою
какое-то неизвестное химикам бурое вещество.

Потом я видел её на перекрестках шумного града:
клыки молодых людей то здесь, то там её стерегли.
То здесь, то там движением каблучка, плеча или взгляда
она приказывала клыкам не сметь - и те не могли.

Статистов, как мотыльков огонь, влекла её пантомима,
суля призы и казни - кому зазря, кому поделом.
Мой брат ступал по её следам, страдая неутолимо...
Лишь я скучал в стороне. И всё текло своим чередом.

Потом я выучил языки и сделался безупречен.
В её расчёты сюрприз такой, скорей всего, не входил.
Поэтому стоило мне мелькнуть, как я уже был замечен:
не то чтобы избран, но учтён, во всяком случае, был.

Итак, «великий слепой прозрел», дальнейшее - не загадка:
безногий пошёл плясать, лишённый слуха сел за рояль.
Она и я оказались вдруг единой частью порядка,
сменить который не властны ни безумие, ни мораль.

В конце концов (не ведаю, кто из демонов научил нас)
свершилось нечто - и навсегда сокрылось в царстве теней...
Уже два года минуло с той поры, как это случилось,
но больше я её не встречал. И мало слышал о ней.

Всё так же, видимо, где-то она маячит и пропадает,
вертя пространство перед собой, как пряха веретено.
Всё так же брат мой ходит за ней вослед и так же страдает.
Но это мне, простите, уже два года как всё равно.

1990