* * *

Где ты теперь, говорящая рыба?
Схлынул прилив — пусто в горстях.
Если у рыб свои рубежи, значит либо
в логове ты, либо в гостях.

Я же не там, не тут, а среднему не научен.
Даром набрав лицензий, невод пустой тащу.
Сколько с моим, ничьим, я берегом неразлучен,
столько не поручусь, что не гощу.

Укоренён, хоть меня и не звали.
В местную соль врос до колен.
Местную знаю речь наизусть, как едва ли
знает иной абориген.

Но запахнувшись в мех медвежий или олений,
мимо озябшей вахты утром любого дня
я подхожу к доске приказов и объявлений
с дрожью — вдруг что-нибудь насчёт меня?

Рыба не зря не легка на помине —
не о чем с ней мне говорить.
Снова в моей графе, что вчера, то и ныне:
не притеснять, благоволить.

Дать рацион ему обыденный в три приёма,
с мебелью угол, чтобы класть башмаки и трость.
То есть, пускай себя почувствует он, как дома, 
гость он, в конце концов, или не гость?

Изо дня в день молоток с приговором.
Мнутся листы, зябнет контроль.
Шорох ползёт за мной по ничьим коридорам.
Местная речь, местная соль.

Не набивался я ни в родственники, ни в гости,
и отвечать не вызван, но выхожу к доске.
Новости те же всё, меняются только гвозди — 
местный ассортимент при молотке.

<2016>